Вчера, гулял я по поселку,
Излучая феромоны ,
Одна красивая девченка,
Послав мне долгий взгляд в догонку,
На куст сирени ,давно оцветший,
Надела белую корону

Часто, в башке нет ничего. Ничего хорошего. Имею в виду, когда берешь холст и начинаешь мазать чо ни попадя. Чо выйдет. Чо выйдет, то и хорошо. Эта картинка, из полдобных.
Накрасил ее . Ладноть.
Вдруг звонок. Звонок хреновый.. Кинули меня. На хорошую сумму. Да, главное, люди которым полностью доверял.
А надо сказать, что в то время мастерская моя располагалось в здании " Общественного движения Западная Сибирь". Было такое. Распалось "движение" благополучно, лидеры его, само собой, разъехались по столицам, по думам там всяким государственным, а мы сирые, да убогие, остались на улице.
Но не суть.
Все же, 3 года я там имел приличную БЕСПЛАТНУЮ мастерскую, да еще, зарплату получал, за пьянство и талант. Редкое везение! Кстати, в этом помещении, где была моя мастерская, теперь личные покои нынешнего губернатора области. Спят они там после трудов тяжких, праведных. Я когда мимо хожу, всегда грожу кулаком в окно моей мастерской. Потихоньку конечно. Желательно ночью в виде фиги в кармане.
Вот.
А рядом с ентим домиком, когда еще мастерская моя там была, было место "стрелки". То есть, местные бандюки собирались там на обрыве реки о делах своих скорбных покалякать.
Ну я, после поганого того телефонного звонка , выпил остатки вчерашней водки и схватив только что написанную картинку выбежал на крыльцо и заорал, - Граждане Бандиты! Кто из вас купит за три бутылки водки картину с бабой голой?
Граждане от такой наглости, конечно, слегка опупели и мирно потянулись к кобурам.
Но один оказался добродушным и махнул рукой, призывая.
Я робко засеменил к его блистательному семисотому.
- Баба говоришь? Голая? Где? - стал он разглядывать холстик, - Да вот же, вот, уже робко стал я тыкать пальчиком трудовым.
- Да? Хм! Смотри ка! Точно! Три батла говоришь?
Он дал знак водиле и тот открыл огромный, как шифоньер моей бабушки, багажник.
Там было все! Все, что может приснится в сладком сне похмельного развратника. Бандит взял три литровки "Бенатовской", посмотрел, на мое изможденное тело, и прибавил еще две. Я гордо отказался.
Мол сказал -три, так три!
Он уважительно скривил шею и лицо и махнул мне благосклонно ручкой. Иди мол, милый, иди.
Я и пошел.
Потом, сильно протрезвев, я давал объявления в газету "Из рук в руки", - верни шедевру! За деньги!
Нет. Не, не откликнулся.
Потом, через несколько лет, я написал по мотиву нижней части этой картинки "Зульфию и колхозника" Только баба к тому времени, сильно посинела.
Еще, уже еще потом, летел я раненый в голову, самолетом, в Москву на презентацию моей книжки. И что думаете? Соседом оказался тот самый бандит. Он, меня тоже узнал, несмотря на перевязанную голову. Поил меня всю дорогу отличным коньяком, говорил, что ему докладывали о моих объявлениях, но он неизменно отвечал, - х...юшки! Пусть висит там, где висит!
По прибытии в Москву, он меня довез, опять же на черном семисотом, до места и обещал заказать портрет с женой и детьми. Но только обещал.
Вот такая история была с этой картинкой.
А почему я летел в Москву на презентацию раненный в голову и какой такой книжки, в другой раз.

Аж в 93 году! Тогда галерея Марс объявила конкурс на лучшую картину, любой сюжет, но где была бы изображена бутылка новой водки Нью -Йорк (америнской). Народ стал звонить в Марс и спрашивать- а какая этикетка?, какя бутылка?? Я предвидя это, не стал звонить и ехать смотреть образец и сделал эту картинку. С бутылкой, как у нашего душанбинскокоо портвейна Памир. мы его шмурдяком называли. Получилось оригинально. И дали мне 3 премию. 5 ящиков этой самой водки. В каждом ящике 12 литровых батлов. Один ящик мы с друганами выпили не пьянства ради, а здоровья для. Остальное раскидали по киоскам.Тогда в Москве водку продавали во всех киосках. На закусь хватило и на другие безобразия.
Я потом спросил, - а кто первую то и вторую премию ухватил? (10 и 15 ящиков) мне сказали, тот то и та та. А в комиссии по присуждению кто был? Тот то и та та. Те же стал быть. Так то!
И статую свободы я угадал. И цвет.Умен собака был! Только бутыль был прозрачным.
А "Арестом", мы в Душанбе, называли акт увода из компании друзей, одного из нас женой. Это меня уводят. Я пропагандист стал быть и есть, новой америнской водки Нью-Йорк. Засланный казачек. Резидент стал быть
Жаль фотки тех времен плохие. Многих просто нет. Утеряны. А куча картинок просто ушли без фоток. Затерялись те картинки на просторах земли нашей матушки!
Интересно, что одну я продал немцу или кому то похожему на немца, а всплыла она в Японии. Друзья видели. если не врут.
Да! я не до рассказал чем кончилось про Нью Йорк.
Денег от продажи четырех ящиков водки было много, а билеты на самолет тогда были доступны еще. Не всем правда и не всегда...
Короче, очнулся ваш покорный слуга на пляже Таджикского моря (есть такое. правда) в компании с другом. Единственным оставшимся в живых в этой битве с алкоголем. С последней бутылкой Нью Йорка в рюкзаке. Мы ее под шашлычек благополучно угомонили, а в бутылку положили записку, - послание алкоголикам 21 века. И пустили ее в безбрежные просторы Таджикского моря. На волю волн.
Не думали мы тогда, что доживем до 21 века. И, что переживем!

Привет!
Не знаю, буду ли завтра в инете, потому, поздравля ю тебя с Д.Р. заранее. Будь мудр и здоров! Успеха тебе и удачи!

С праздником Преображения Господне!

После трудов ночных, тяжких, к утру обнаружил я, что сигареты кончились. Магазины в поселке открываются в девять, часы показывали 6.30. Решил поспать пару часиков, а потом уж сходить в магазин. Но, конечно, проспал и проснулся в одиннадцатом часу.
Выходя из калитки, был я наверное, задумчив, или катал в мозгу остатки шариков сна, но факт, что пошел я не налево, как всегда, а прямо, куда обычно не ходил, потому как, прямая дорожка вела в гору. Дом, в котором живу, стоит на третьей террасе реки Клязьмы, а обнаружил себя на навершии четвертой. Я, конечно, оглянулся и замер. Дух захватило!( Read more... )

Включил себе LiveJournal Messenger. Вот мой Windows Live ID: . Подключайтесь тоже и давайте общаться.

Всех Православных поздравляю с Праздником Пресвятой Троицы и Днем Рождения нашей Православной Церкви! Храни вас, мои дорогие, Христос!

Гулял вчера вечером, по поселку. Красота! Оргтруд в волнах сирени утопает В закатном солнце. Дома яркие все красные и желтые. Тени все ушли в фиолетовый. Стволы берез тоже фиолетовые в разбеле. И еще все это отражается в пруду. Благодать Господня!
Праздник дополнительных цветов!
Дом, где живу, стоит на 3 террасе Клязьмы, а новый путь, который я открыл для себя, проходит через навершие 4 террасы. Я раньше не поднимался туда. по лености ходил вдоль 4-той. А вид оттуда, с 4-той, охренительный! На Клязьму, на Боголюбово. Монастырь, как на ладони. В солнце купается! Стоял минут 20 в молчаливом восхищении. Начал понимать, откуда у К.П. Петрова-Водкина проистекает планетарное видение перспективы. В горах такого не увидишь. Разве, что при взгляде на долину... Да нет, высоковато и далеко. Все человеческое мелко и незначительно становится. А здесь по другому. Все выпукло и близко. Но не слишком. Достаточно далеко, что бы не спугнуть.

С Праздником Вознесения Господне! Храни вас Христос!

Ах, отец, отец… Сейчас вижу его сидящим в наушниках за приемником. Тонкая старческая рука медленно крутит ручку настройки. Приемник старый, может, еще довоенный. Он, как всегда, разобран на две части. Одна стеклянно – металлическая, стойко напоминающая колючего морского ежа, вторя, деревянная - стоящий на попа паралепипед, сделанный, казалось из цельного, столько в нем было надежности, куска дерева. Отец, слегка пьян. Слушает, чему-то улыбается, щурится, задрав тонкие брови. Поджимает губы, громко крякает. Я, почти зримо, чувствую, как вокруг него, через него, тянутся цветные тоннели эфирной связи. Как по ним шумно мчатся яркие эшелоны информации музыки.
Джаза - который отец очень уважает, и слушает его солидно, немногожестно – закрыв глаза, поджав губы, изредка кивая головой.
Рока - тогда отец начинает двигаться всем телом, прихлопывая ладонями стол. Его тонкая пергаментная рука, медленно крутит ручку настройки и, послушный приемник, изящно притормаживает мчащиеся со скоростью света эшелоны до скорости звука и они, поделившись ночным праздником, мчатся дальше, к другим краям вселенной. Я лежу, собрав в замок на затылке руки, смотрю на отца, и мечтаю, как я иду по Москве или там, по Парижу, Нью-Йорку глазею по сторонам, улыбаюсь людям. Мне девять, или восемь лет…